Философ никому не нужен

Морозова Татьяна

Политика – нечто живое, деятельное, агрессивное, это то, что мы видим за ок-ном и на экране телевизора. Философия… Ну, это отстраненность сродни отшель-ничеству, и занимаются ею чудаки, бесполезные для народного хозяйства. Вы тоже так думаете? Тогда прочитайте книжку Александра Пятигорского «Что такое политическая философия», и вы со смехом отбросите ваши предубеждения. Выпустило эту книгу в серии «Политучеба» издательство «Европа», а содержание ее составили лекции, прочитанные профессором Лондонского университета в РГГУ в феврале прошлого года.
Несмотря на удручающую тяжеловесность названий и серии, и самой книги, читается она довольно легко. Потому что Александр Моисеевич человек веселый и местами даже легкомысленный. Не соглашаясь с какими-то устойчивыми суждениями, он не пытается их оспаривать, просто отмахивается от них. Ему достает для этого внутренней свободы. Он не фанат ссылок и сносок: «Мы уже, слава богу, выходим из периода безумия по поводу приоритета: «Это я сказал первым». И он как дважды два доказывает, что Политика – это всего лишь наша рефлексия, это то, что мы об этом думаем. Более того, хоть он прямо об этом вроде бы и не говорит, но читатель (слушатель) очень скоро начинает осознавать, что Политики и вовсе не существует. Это всего лишь одно из множества бессмысленных слов, которыми засоряют наше сознание. За-чем? Чтобы власть могла нам лгать.
А что не бессмысленно? Что реально существует? Абсолютная политическая власть. Абсолютное государство. Абсолютная революция. Абсолютная война. Эти основные понятия профессор делает темой своих лекций.
Еще реально существует человеческое мышление – инструмент и предмет философии. «Философ – это шпион, который наблюдает, как ты, они, вы думаете. Потому что факты своего мышления вы сами просто так не осознаете».
Говоря о понятиях, которые он полагает базовыми для политической рефлексии, Пятигорский, как всякий профессор, которому давно уже не надо доказывать самому себе и никому другому свою профессиональную состоятельность, обильно иллюстрирует ход своей мысли историческими картинками преимущест-венно из Древнего Рима, анекдотами, эмоциональными пассажами в адрес живых и мертвых, которые когда-то были с ним несогласны или с которыми несо-гласен он. Если профессор часто употребляет слова «дурак», «дебил», «политический недоносок», «дерьмо», «чушь собачья», он, безусловно, будет иметь успех у слушателей. Знаем, сами студентами были.
Еще он позволяет себе быть парадоксальным. Он нащупал (или подглядел, как шпион), что люди часто пользуются общепринятыми клише, не вникая в их смысловую наполненность, - и объявляет их чушью, полагает знаком вульгарности универсализм, припи-сываемый мышлению, но не преодолевает эти вещи, а тут же с ловкостью фокусника этим пользуется. То есть с апломбом высказывает уже свои, но столь же бессмысленные сентенции, часто не затрудняя себя тем, чтобы оформить их хотя бы правдоподобно. И тем самым побуждает не соглашаться с ним, ловить его на противоречиях, а значит – философствовать, думать! А недумание по Пятигорскому – это дьявол. «Знаете, мое определение дьявола: дья-вол – это принуждение к немышлению, дьявол – это соблазн комфорта умст-венной инерции». Повсюду у него между строк: не верьте мне, думайте сами!
Вот он говорит, что отсылки к архаическим пластам национального мышления – это общая фраза. При этом признает, что любые принципиальные различия между странами, народами, языками являются признаками неразвитого архаического мышления. Приведись случай, я могла бы спросить его об этом и знаю, как он ответил бы: рассказал бы что-нибудь из личной жиз-ни, пару анекдотов, вспомнил о друге Мерабе Мамардашвили...
Его спрашивают о ЮКОСе, а он хочет говорить о Таците.
Он говорит «ваша русская история» и адресует почтенному профессору Москов-ского университета упреки в том, что тот не пишет историю своей страны. Вряд ли это корректно, если сам съехал из России в 1974 году.
Пятигорский показывает, но не оценивает. Как можно говорить о чем-либо, включающем в себя понятие «политика», и не давать оценок? Поэтому умышленно безоценочный подход очень тревожит, беспокоит читателя. И этим тоже активизирует его (читателя) мыслительные процессы. Например, он показывает, что такое миф. Это то, что мы застаем готовым, что не имеет начала. «Посмотрите, достаточно какому-нибудь яркому научному открытию просуществовать пару лет, как из него вырастает миф, а миф не возникает, он только ждет новой добычи. Я недавно читал отчет об одной генетической конференции – категоричности оценки универсального определяющего значения генома могла бы сильно позавидовать древнеиндийская теория кармы и переселения душ». Увидеть миф и начать его демифологизировать – это тоже толчок, пинок к самостоятельному мыш-лению.
В общем, лекции Пятигорского - большой призыв к рефлексии. Политической или нет – без особой уж разницы. Потому что средний человек «верит во все, что обозначено словами, потому что он не рефлектирует». То есть, попросту говоря, не осмысливает. Только повторяет услышанное. Пятигорский встряхивает своих слушателей (это все же лекции), заставляет очнуться от дремоты.
А еще он говорит вещи, про которые мы в общем-то знаем, но хорошо, что он это сказал. «Все государственные учреж-дения – тупые. Никогда не считайте, что где-то есть страна, где такие умные ребя-та сидят в Министерстве иностранных дел или еще в разведке – такой страны нет нигде: ни в каком государстве никакой департамент умным быть не может».
Почему же философ никому не нужен? Потому что философия – это личное дело, об этом еще Гегель говорил. «Думает тот, кто не может не думать. Тот, кто хочет думать больше, чем он хочет многие другие вещи».
Кому он в самом деле нужен? Ему ведь даже ничего ненужного не продашь. А жить рядом с ним интересно. Слушать его. Книжки его читать.

(В рамках акции "Читают все!")

"Стерлитамакский рабочий", г.Стерлитамак


"Горячая книга"
© Издательство "Европа", 2005-2006 Rambler's Top100 Rambler's Top100 Яндекс цитирования